Определить временные и физиологические пороги, при которых Объект добровольно инициирует прекращение контакта с фигурами первичной привязанности, при условии сохранения формальной иллюзии свободы выбора (ежедневное предложение решения в 20:00). Вторичная цель — зафиксировать корреляцию между регенеративной способностью тканей Объекта и устойчивостью психологических защитных механизмов в условиях пролонгированного стресса.
Протокол проводился после завершения серии деперсонализации (см. отчёт IDN-04), что обеспечивало базовое условие эксперимента: у Объекта на момент начала протокола отсутствовала стабильная эмоциональная привязанность к собственной идентичности, что, согласно гипотезе исследовательской группы, должно было усилить компенсаторную привязанность к внешним фигурам — в данном случае, к Субъектам-Родителям.
Субъекты-Родители были изолированы и подвергнуты собственной подготовительной обработке (см. Приложение Р-1, недоступно в данной версии отчёта) с целью выработки требуемой поведенческой модели: систематическая вербальная и физическая агрессия по отношению к Объекту, включая необоснованные обвинения, не связанные с реальными действиями Объекта.
Ежедневно в 20:00 Объекту предоставлялся бинарный выбор посредством интерфейса на терминале в жилом отсеке: «ОСТАВИТЬ» / «ИЗБАВИТЬСЯ». Выбор не разъяснялся вербально персоналом. Объект не информировался о том, что выбор является частью протокола наблюдения, что позволяет квалифицировать реакции как максимально приближенные к спонтанным.
День 1–6. Контакт с Субъектами-Родителями восстановлен. Зафиксирована выраженная положительная аффективная реакция Объекта (учащение пульса до 118 уд/мин при появлении Субъектов, повышенная двигательная активность, попытки физического контакта). Первое проявление агрессии со стороны Субъекта-Родителя А — на 4-е сутки, словесное. Объект на выбор в 20:00 отвечает «ОСТАВИТЬ» без колебаний (среднее время принятия решения — 1,2 сек.).
День 11. Первый эпизод физического насилия (удар открытой ладонью) со стороны Субъекта-Родителя Б. Постнасильственная реакция Объекта — самообвинение, попытки оправдать поведение Субъекта («я, наверное, сделала что-то не так»), выраженная у нормотипичных детей в ситуациях хронического бытового насилия. Выбор в 20:00: «ОСТАВИТЬ», время принятия решения возрастает до 6,4 сек.
День 19. Зафиксирована первая физическая травма, требующая занесения в медицинский журнал: гематома предплечья левой руки, 4×6 см. Регенерация тканей — полное рассасывание гематомы за 9 часов, что соответствует ожидаемым параметрам объекта (см. Базовый профиль регенерации, Приложение А). Психологическое состояние: Объект продолжает демонстрировать защитное поведение по отношению к Субъектам, включая попытки скрыть травму от персонала («не говорите им, я сама виновата»).
День 34. Эскалация со стороны обоих Субъектов: систематические обвинения Объекта в событиях, объективно находящихся вне его контроля (плохая погода, поломка оборудования, поведение третьих лиц). Отмечено начало формирования у Объекта паттерна генерализованной вины — Объект начинает превентивно извиняться перед контактом с Субъектами. Выбор в 20:00 стабильно «ОСТАВИТЬ», время принятия решения — 11–14 сек., персонал отмечает видимое физическое напряжение (сжатые кулаки, задержка дыхания) перед нажатием кнопки.
День 52. Травма средней степени тяжести: перелом двух пальцев правой кисти в результате удержания Объекта Субъектом-Родителем А. Регенерация костной ткани — полное сращение за 31 час без внешней иммобилизации, что представляет собой значимое отклонение от контрольных показателей неодарённых испытуемых (в сопоставимых случаях — 4–6 недель). Болевой синдром в период сращения — по шкале самоотчёта Объекта от 7 до 9 из 10, продолжительность острой фазы — приблизительно 14 часов.
День 61. Первый зафиксированный эпизод диссоциативного эпизода во время сеанса насилия: Объект перестаёт вербально реагировать на протяжении 40 секунд, взгляд фиксирован в одной точке, минимальная двигательная реакция на болевой стимул. Персонал квалифицирует состояние как частичную деперсонализацию/дереализацию, вторичную по отношению к первичному протоколу IDN-04. Выбор в 20:00 в этот день — «ОСТАВИТЬ», но время принятия решения впервые превышает 30 секунд.
День 74. Травма: множественные ушибы мягких тканей туловища, поверхностное повреждение роговицы левого глаза (предположительно от удара). Регенерация роговицы — 6 часов до полного восстановления прозрачности, зрительная функция не нарушена. Психологическое состояние: Объект впервые в присутствии персонала (не Субъектов) вербализует сомнение — «а что, если я правда во всём виновата». Отмечается закрепление выученной беспомощности: Объект прекращает попытки физически уклоняться от контакта во время эпизодов насилия.
День 89. Зафиксирован пик физиологического стресс-ответа: кортизол в плазме крови превышает базовый уровень Объекта в 3,4 раза. Несмотря на это, регенеративные показатели тканей остаются стабильными — существенной корреляции между уровнем хронического психологического стресса и скоростью клеточной регенерации на данном этапе не выявлено, что само по себе представляет исследовательский интерес и рекомендуется к отдельному изучению.
День 97. Впервые за протокол время принятия решения в 20:00 превышает 90 секунд. Объект физически тянется к кнопке «ИЗБАВИТЬСЯ», отдёргивает руку, повторяет попытку дважды. Итоговый выбор — «ОСТАВИТЬ». Постфактум Объект демонстрирует выраженную соматическую реакцию тревоги (тремор конечностей, гипервентиляция), продолжавшуюся около 20 минут после выбора.
День 110. Травма тяжёлой степени: вывих плечевого сустава, множественные гематомы. Впервые зафиксирована задержка начала регенеративного процесса — приблизительно на 40 минут дольше обычного латентного периода, что интерпретируется исследовательской группой как возможный признак истощения адаптационных ресурсов организма при хроническом сочетанном (физическом и психологическом) стрессе высокой интенсивности.
День 121. Объект в ходе планового медицинского осмотра (вне контакта с Субъектами) впервые вербализует персоналу желание прекратить контакт, тут же отказывается от собственных слов и просит «не говорить им, что я это сказала». Отмечается амбивалентность как доминирующее эмоциональное состояние: Объект одновременно демонстрирует признаки страха перед Субъектами и выраженную тревогу при мысли об их отсутствии.
День 128. Время принятия решения в 20:00 — 3 минуты 40 секунд, наиболее продолжительное за весь протокол. Персонал фиксирует у Объекта плач, повторяющуюся вербализацию «простите, простите» (адресат неясен — предположительно, либо Субъекты, либо собственное будущее решение). Итоговый выбор — «ОСТАВИТЬ».
День 132, 19:41. Финальный эпизод насилия перед вечерним выбором: словесное унижение и физическое воздействие продолжительностью 6 минут, наиболее интенсивное за весь протокол по шкале наблюдателя.
День 132, 20:00. Объект впервые нажимает «ИЗБАВИТЬСЯ». Время принятия решения — 2,1 секунды (для сравнения — самое короткое время реакции за весь протокол, что интерпретируется как признак аффективного, не рационального характера решения — своего рода срыв накопленного напряжения, а не спланированный акт). Непосредственно после выбора у Объекта зафиксирована кратковременная соматическая реакция облегчения (снижение частоты сердечных сокращений, расслабление мышечного тонуса), сменившаяся в течение 3 минут выраженной тревогой и попытками отменить решение через персонал (интерфейс отмены не предусмотрен протоколом).
08:14. Объект пробуждается фиксированным к смотровому креслу в помещении, отличном от жилого отсека. Вербальная реакция — паника, попытки высвобождения, учащённое дыхание (32 вдоха/мин).
08:19. В помещение доставлены Субъекты-Родители А и Б. Отмечается кратковременный возврат обоих Субъектов к добазовому (до-обработки) поведенческому паттерну — предположительно, вследствие прекращения действия применявшихся к ним поведенческих модификаторов. Оба Субъекта вербализуют извинения, предпринимают попытку физического приближения к Объекту.
Реакция Объекта в этот момент представляет отдельный исследовательский интерес: несмотря на 132 дня документированного насилия, наблюдается немедленная и полная эмоциональная переориентация — Объект прекращает попытки высвобождения, вербализует обращения к Субъектам («мама», «папа»), демонстрирует выраженную положительную аффективную реакцию (плач, попытки физического контакта в пределах ограничения фиксации). Данная реакция подтверждает исходную гипотезу протокола: базовая привязанность Объекта к фигурам родителей не была устранена мерами протокола REL-DTCH-07, а лишь временно подавлена защитными механизмами психики.
08:22. Персонал производит вербальную благодарность Субъектам за участие в исследовании в присутствии Объекта (согласно протоколу, п. 4.3 — «финальная фаза должна включать эксплицитное раскрытие рамки эксперимента перед всеми участниками для чистоты регистрируемых аффективных данных»).
08:23. Уничтожение Субъектов-Родителей А и Б произведено согласно стандартной процедуре утилизации расходного биологического материала (см. Приложение У-2). Продолжительность процедуры — 11 секунд.
Реакция Объекта, 08:23–08:31. Зафиксирована последовательность: (1) первичный шок, отсутствие вербальной и минимальная двигательная реакция — 4 сек.; (2) выраженная острая аффективная реакция — крик, интенсивные попытки физического высвобождения, приведшие к самоповреждению в местах фиксации (ссадины запястий, впоследствии полностью регенерировавшие в течение 2 часов); (3) с 08:29 — переход в состояние, классифицированное наблюдающим психологом как диссоциативный ступор: минимальная двигательная активность, отсутствие вербализации, взгляд фиксирован на месте уничтожения Субъектов, частота дыхания снижается до 9 в минуту при сохранении открытых глаз.
Состояние ступора продолжалось 6 часов 40 минут без медикаментозного вмешательства, что превышает средние показатели по протоколам с сопоставимой острой психотравмой у контрольной группы испытуемых без регенеративных способностей (обычно 1–3 часа). Персонал отмечает это как возможное указание на то, что регенеративный механизм Объекта распространяется не только на физиологические, но частично и на нейропсихологические процессы восстановления после острого стресса — направление рекомендовано к дальнейшему изучению в рамках отдельного протокола.
| Параметр | Значение |
|---|---|
| Общее число зафиксированных физических травм | 14 (из них 3 — тяжёлой степени) |
| Среднее время регенерации (по сравнению с контрольной группой) | быстрее в 9,7 раза |
| Число выборов «ОСТАВИТЬ» до финального дня | 131 |
| Динамика времени принятия решения | рост с 1,2 сек. до 220 сек. (нелинейный, с плато на 40–70 сутки) |
| Пиковый уровень кортизола | 3,4× от базового |
| Продолжительность финального диссоциативного эпизода | 6 ч. 40 мин. |
Протокол REL-DTCH-07 подтвердил, что привязанность Объекта к фигурам первичной заботы демонстрирует высокую устойчивость к пролонгированному физическому и психологическому насилию — отказ от контакта наступил лишь на 132-е сутки и, по совокупности данных, носил не рациональный, а аффективный, импульсивный характер, что ставит под сомнение изначальную формулировку цели протокола («добровольный отказ») и рекомендуется к пересмотру терминологии в последующих версиях протокола.
Отдельного внимания заслуживает зафиксированная в финальной фазе диссоциативная реакция продолжительностью, значимо превышающей контрольные показатели — что может свидетельствовать о ранее не задокументированном аспекте регенеративных способностей Объекта, распространяющемся на психонейрологическую сферу. Рекомендуется включение данного наблюдения в протокол NEURO-EXT-01 (в разработке).
Материалы видеофиксации протокола (полная версия и смонтированный фрагмент, 132:00–133:31) переданы в архив для использования в протоколе принудительного наблюдения WITNESS-02.